В центре разговора — оценка реальности военной угрозы для СССР в конце 1980-х и природа политики США и НАТО. Маршал Сергей Ахромеев утверждает, что военная опасность сохраняется, и главная её причина — политика силы, которую проводят Соединённые Штаты и их партнёры по Североатлантическому союзу, прежде всего Великобритания, ФРГ и Франция, по отношению к Советскому Союзу и Варшавскому договору. В подтверждение он приводит слова президента Буша о том, что секрет успеха оценивается одним словом — сила, и призывает сохранять военную мощь. При этом те же руководители, по его словам, говорят о позитивных переменах в широком политическом смысле, но как только речь заходит о военной политике, на первый план выдвигается сила.
Ахромеев приводит цифры: вооружённые силы НАТО в составе пятнадцати государств насчитывают около 6,4 миллиона человек, а в Европе альянс содержит группировку в 3,6 миллиона. Он напоминает о территориальных претензиях к СССР — в частности, Японии по северным территориям, вопрос о которых, по его мнению, был решён итогами Второй мировой войны и мирным договором, а также о том, что США до сих пор не признают вхождения прибалтийских республик в состав Советского Союза. По его словам, военной силой сейчас вряд ли кто-то будет это решать, но только при условии, что у СССР будет соответствующая сила; иначе найдутся желающие решать силой. Он отмечает, что переговоры идут практически по всем видам вооружений — по стратегическим ядерным силам, по вооружённым силам в Европе, по ликвидации химического оружия, — но США категорически отказываются обсуждать сокращение военно-морских сил, хотя их флот значительно превосходит советский по боевой мощи. СССР, по его словам, сокращает вооружённые силы в одностороннем порядке, а США и НАТО отказываются это делать, ссылаясь на миф о советском военном превосходстве, которого фактически нет.
Второй собеседник излагает иную точку зрения, распространённую в советской науке: источником военной угрозы могут быть не только силы и средства США и их союзников, но и несанкционированный, незапланированный конфликт, проще говоря, случайность. Он напоминает, что основа внешней политики СССР — вести её не с позиции силы, а с позиции равенства всех государств, опираясь на демилитаризацию, демократизацию и деидеологизацию, но когда к стране относятся с позиции силы, приходится иметь чем ответить. Он также рассуждает об экономике: американский крупный транснациональный бизнес создал в Западной Европе «вторую экономику», сопоставимую по масштабам с экономикой США, и вряд ли позволит развязать там войну. При этом попытки адекватно реагировать на действия США и НАТО привели СССР к экономическому тупику: 9% валового национального продукта уходит на военные цели — больше, чем у любой развитой капиталистической страны, тогда как США тратят 6%, Япония — 3%, большинство западноевропейских стран — 3–4%.
Ахромеев уточняет свою позицию: он не верит, что США сейчас хотят развязать войну, и прямо говорил об этом, бывая в Соединённых Штатах. Дело не в войне, а в политике и давлении — военными, экономическими и идеологическими средствами, и в этом давлении огромную роль играет военная сила. Он соглашается, что такие военные расходы ни к чему ни СССР, ни другим странам, включая США, и вопрос стоит об их снижении. Односторонние инициативы у СССР были неоднократно, но радикальное снижение военных расходов должно быть двусторонним процессом обеих сторон — только тогда удастся снизить напряжение, укрепить доверие и снять груз с экономик обоих союзов. В завершение он снова приводит соотношение сил: около 6,5 миллиона человек у НАТО и примерно 5,3 миллиона у Варшавского договора, а в Европе у каждой стороны в среднем по 3,6 миллиона. Такие огромные армии, по его словам, сложились к середине восьмидесятых не без вины обеих сторон, и их надо сокращать; Советский Союз делает для этого всё, что может, но не всегда получает встречный отклик.
Вставьте ссылку — получите страницу с пересказом примерно через 5 минут.