Кликуша в русской традиции¶

Кликуша — в русской народной и медицинской традиции женщина (реже мужчина), страдающая припадками, во время которых она издаёт громкие крики, выкрикивает брань, имитирует голоса животных и совершает судорожные движения. Явление было распространено преимущественно в крестьянской среде XVIII–XIX веков и сочеталось с представлениями об одержимости нечистой силой. В медицинской литературе кликушество рассматривалось как форма истерии, в этнографической — как культурно обусловленный феномен, связанный с религиозными и социальными практиками.

¶Терминология и сущность явления

Слово «кликуша» происходит от глагола «кликать» — кричать, звать. В источниках встречаются также обозначения «икотница», «порченая», «бесноватая». Припадок («кликание») обычно возникал в церкви во время богослужения, при чтении молитв, при виде священника или при приближении к «святым местам». Кликуша начинала кричать, биться, падать, выкрикивать имена людей, которых считала виновными в её состоянии.

Считалось, что в тело женщины вселился бес, а крик — это его голос. Отсюда устойчивая связь кликушества с представлениями о порче и колдовстве: болезнь приписывалась действиям «злого человека», недоброжелателя или колдуна.

¶Исторические свидетельства

Первые упоминания о массовых случаях кликушества относятся к XVII–XVIII векам. В XIX веке явление привлекло внимание как духовенства, так и врачей. Известны случаи, когда кликуши обвиняли конкретных людей в наведении порчи, что приводило к судебным разбирательствам. В 1840-х годах в разных губерниях России фиксировались «эпидемии» кликушества, когда припадки охватывали сразу несколько женщин в одной местности.

Особенно много свидетельств связано с монастырями и местами почитания святынь, куда стекались паломницы. Описания кликушества оставили этнографы и врачи: среди них — материалы, собранные в Тульской, Воронежской, Новгородской и других губерниях.

¶Медицинская трактовка

Врачи XIX века, изучавшие кликушество, чаще всего относили его к истерии — одному из классических «нервных» расстройств в терминологии того времени. Отмечались характерные признаки:

• припадки возникали в определённых ситуациях (церковь, толпа, внимание окружающих);
• поведение кликуши воспроизводило культурно заданные образцы «беснования»;
• после приступа наступало облегчение и часто частичная амнезия;
• явление носило «подражательный» характер и распространялось среди женщин одного села.

Ряд исследователей указывал на роль внушения и самовнушения. Состояние могло закрепляться, поскольку припадок привлекал внимание, давал кликуше особый статус в общине и иногда — материальную поддержку.

¶Социальный и культурный контекст

Кликушество было тесно вписано в систему народных верований. Оно выполняло несколько функций:

• объясняло непонятные нервные и психические состояния через понятную категорию «вселения беса»;
• позволяло выражать протест или привлекать внимание в условиях жёстких норм поведения для женщин;
• служило инструментом социального контроля: обвинение в порче могло быть направлено против конкретного человека.

Церковь относилась к кликушам неоднозначно. С одной стороны, их состояние считалось следствием греха или козней нечистого, с другой — практиковались обряды изгнания бесов (отчитывание). Отчитывание нередко усиливало припадки, что воспринималось как подтверждение присутствия беса.

¶Угасание и изучение

К концу XIX — началу XX века число описанных случаев кликушества снижается. Это связывают с распространением медицинских знаний, изменением деревенского уклада, ослаблением традиционных верований и развитием земской медицины. Отдельные эпизоды фиксировались и позднее, но уже как редкость.

В XX веке кликушество изучалось в рамках этнографии, фольклористики и истории медицины. Его рассматривали как пример культурно обусловленного расстройства — состояния, форма которого задаётся средой, а не только физиологией. В этом смысле кликушество сопоставляли с другими явлениями коллективного поведения, описанными в разных культурах.

¶Значение понятия

Термин «кликуша» вышел из активного употребления, но сохранился в литературе, исторических описаниях и языке как обозначение крайней формы религиозно окрашенного нервного припадка. Явление остаётся показательным примером взаимодействия медицины, религии и народных представлений о болезни.

Источники: этнографические очерки XIX века о народных верованиях; работы по истории русской медицины и земской психиатрии; исследования по фольклору и народной демонологии; материалы о судебных делах по обвинениям в колдовстве.