Гамлетмашина

«Гамлетмашина» (нем. Die Hamletmaschine) — пьеса немецкого драматурга и режиссёра Хайнера Мюллера, написанная в 1977 году. Произведение представляет собой постдраматический текст, состоящий из пяти сцен, и является одной из наиболее известных и радикальных пьес второй половины XX века. «Гамлетмашина» переосмысляет трагедию Уильяма Шекспира «Гамлет» через призму политических катастроф XX столетия, марксистской критики, феминизма и эстетики авангарда. Пьеса отличается фрагментарностью, отказом от традиционного сюжета и психологизма, использованием цитат, аллюзий и коллажных техник.

История создания

Хайнер Мюллер написал «Гамлетмашину» в 1977 году, в период, когда он уже был признанным драматургом в ГДР, но его отношения с властями оставались напряжёнными из-за критической позиции по отношению к социалистической системе. Толчком к созданию пьесы послужила работа Мюллера над переводом и постановкой «Гамлета» Шекспира в театре «Фольксбюне» в Берлине (1964–1965), которая так и не была завершена. В 1977 году Мюллер опубликовал «Гамлетмашину» в журнале Sinn und Form, а первая постановка состоялась в 1978 году в театре «Шаушпильхаус» в Бохуме (ФРГ) режиссёром Клаусом Пайманом. В ГДР пьеса долгое время не ставилась из-за идеологических разногласий; премьера в Восточном Берлине прошла только в 1986 году.

Структура и содержание

Пьеса состоит из пяти сцен, которые не образуют линейного повествования. Каждая сцена имеет название и представляет собой самостоятельный фрагмент, связанный с другими через образы, мотивы и цитаты.

Сцена 1: «Семейный альбом»

Первая сцена начинается с монолога Гамлета, который смотрит на фотографии умерших родственников. Персонаж отождествляет себя с Шекспировским Гамлетом, но при этом дистанцируется от него: «Я был Гамлетом. Я стоял на берегу и говорил с волнами: бум-бум». Сцена вводит тему невозможности действия и исторической травмы.

Сцена 2: «Европа женщины»

Вторая сцена представляет собой монолог Офелии, которая превращается из пассивной жертвы в фигуру радикального протеста. Офелия заявляет: «Я — Офелия. Я та, кого река не удержала. Та, кого петля не удержала. Та, кого пуля не удержала». Она выступает против патриархата и политического насилия, призывая к разрушению существующего порядка. Эта сцена считается одним из самых ярких феминистских высказываний в драматургии XX века.

Сцена 3: «Скерцо»

Третья сцена — короткий фрагмент, в котором появляются два актёра (Гамлет и Офелия), играющие в шахматы. Персонажи обмениваются репликами, но диалог лишён смысла; сцена пародирует академическое театроведение и психоанализ.

Сцена 4: «Пест / Битва за Гренландию / Время Гамлета»

Четвёртая сцена — центральная и самая политизированная. Гамлет облачается в доспехи и читает монолог, в котором перечисляются исторические преступления: от Холокоста до сталинизма и войны во Вьетнаме. Персонаж отказывается от роли героя и заявляет: «Я хочу быть женщиной». Сцена заканчивается тем, что Гамлет разрывает фотографию своего отца и садится на трон, но не действует.

Сцена 5: «Дикая штука / Время Офелии»

Финальная сцена — монолог Офелии, которая находится в инвалидной коляске, окружённая трупами. Она произносит: «Когда она идёт через убийственные залы, она слышит, как стены трещат. Она слышит, как стены трещат, и она смеётся». Сцена заканчивается образом женщины, которая уничтожает мир, но не предлагает альтернативы. Финал остаётся открытым и апокалиптическим.

Жанровые и стилистические особенности

«Гамлетмашина» относится к постдраматическому театру — направлению, в котором текст перестаёт быть основой спектакля и становится одним из элементов наравне с визуальным рядом, звуком и движением. Пьеса не содержит ремарок, указывающих на действия персонажей; она написана в форме потока сознания, с использованием цитат из Шекспира, Маркса, Арто, Беккета и других авторов. Мюллер активно использует технику коллажа, смешивая высокую и низкую культуру, политические лозунги и поэтические образы.

Язык пьесы характеризуется разрывом синтаксиса, повторами, аллитерациями и неологизмами. Например, фраза «бум-бум» имитирует звук выстрела или взрыва, подчёркивая цикличность насилия. Мюллер отказывается от психологического правдоподобия: персонажи — не живые люди, а маски, архетипы или исторические функции.

Основные темы и мотивы

Критика истории и политики

Центральная тема пьесы — невозможность революционного действия в условиях тотального насилия. Мюллер переосмысляет «Гамлета» как трагедию о неспособности интеллектуала изменить мир. В «Гамлетмашине» Гамлет становится символом западного левого интеллигента, который осознаёт преступления своей системы, но не может выйти за её пределы. Пьеса содержит прямые отсылки к сталинизму, фашизму, войне во Вьетнаме и террору.

Феминизм и тело

Образ Офелии в пьесе радикально переосмыслен. Если у Шекспира Офелия — жертва, сошедшая с ума из-за смерти отца и предательства Гамлета, то у Мюллера она становится фигурой бунта. Она отказывается от роли объекта и превращается в субъект насилия. Её монологи наполнены образами расчленения, крови и разрушения, что интерпретируется как критика патриархата и репрессивных механизмов власти.

Театральность и метатеатр

Пьеса постоянно напоминает зрителю о своей искусственности. Персонажи комментируют собственные действия, цитируют других авторов и разрушают четвёртую стену. Мюллер использует приём «театра в театре»: актёры играют актёров, которые играют Гамлета и Офелию. Это подчёркивает условность любого представления и невозможность подлинного опыта.

Постановки и влияние

«Гамлетмашина» стала одной из самых часто ставимых пьес конца XX — начала XXI века. Среди наиболее известных постановок:

• Клаус Пайман (Бохум, 1978) — первая постановка, подчеркнувшая политический контекст пьесы.
• Роберт Уилсон (Нью-Йорк, 1986) — визуально-минималистическая версия, в которой текст был сведён к почти полному молчанию.
• Хайнер Мюллер (Берлин, 1990) — собственная режиссёрская версия Мюллера в театре «Берлинер ансамбль», где он использовал элементы перформанса и видео.
• Ежи Гротовский (Вроцлав, 1980-е) — лабораторная работа, фокусировавшаяся на телесности актёров.

В России пьеса ставилась в театрах Москвы и Санкт-Петербурга, в том числе в «Театре.doc» и «Мастерской Петра Фоменко». Переводы на русский язык выполнены Михаилом Кораблёвым и Алексеем Пархоменко.

Критика и интерпретации

«Гамлетмашина» вызвала полярные реакции. Левые критики (например, Фредрик Джеймисон) видели в ней радикальное марксистское высказывание, обличающее лицемерие капитализма и сталинизма. Консервативные критики обвиняли Мюллера в нигилизме и эстетизации насилия. Феминистские исследовательницы (Эльфрида Елинек, Джудит Батлер) отмечали, что образ Офелии у Мюллера, несмотря на бунт, остаётся в рамках патриархального дискурса, так как её протест выражается через саморазрушение.

Пьеса также рассматривается как предвосхищение постмодернистской эстетики: она предвосхищает работы Сьюзен-Лори Паркс, Сары Кейн и других драматургов «новой жестокости». Влияние «Гамлетмашины» заметно в творчестве режиссёров Ромео Кастеллуччи и Кристофа Марталера.

Источники

• Müller, Heiner. Die Hamletmaschine. Berlin: Henschelverlag, 1977.
• Lehmann, Hans-Thies. Postdramatic Theatre. London: Routledge, 2006.
• Teraoka, Arlene Akiko. The Silence of Entropy or Universal Discourse: The Postmodernist Poetics of Heiner Müller. New York: Peter Lang, 1985.
• Kalb, Jonathan. The Theater of Heiner Müller. Cambridge: Cambridge University Press, 1998.
• Jameson, Fredric. The Political Unconscious: Narrative as a Socially Symbolic Act. Ithaca: Cornell University Press, 1981.