Максимальное давление на Иран

Максимальное давление на Иран — это политическая стратегия, введённая администрацией президента США Дональда Трампа в 2018 году, направленная на принуждение Исламской Республики Иран к пересмотру её ядерной программы, ракетной деятельности и региональной политики через ужесточение экономических санкций, дипломатическую изоляцию и военное сдерживание. Стратегия предусматривала отказ от многостороннего дипломатического подхода, закреплённого в Совместном всеобъемлющем плане действий (СВПД) 2015 года, в пользу односторонних мер давления.

Предпосылки и контекст

Ядерная сделка 2015 года

В 2015 году Иран, страны «шестёрки» (США, Великобритания, Франция, Германия, Россия и Китай) и Европейский союз заключили СВПД — соглашение, по которому Иран ограничивал свою ядерную программу в обмен на отмену международных санкций. Сделка была одобрена резолюцией 2231 Совета Безопасности ООН. Однако уже в 2016—2017 годах администрация Трампа, сменившая администрацию Барака Обамы, начала критиковать СВПД, называя его «плохой сделкой» из-за временного характера ограничений и отсутствия запрета на баллистические ракеты.

Разрыв с дипломатией

В мае 2018 года президент Трамп объявил о выходе США из СВПД, назвав его «катастрофой». Вслед за этим последовало восстановление всех отменённых санкций и введение новых, а также объявление о политике «максимального давления». Целью ставилось не просто возвращение Ирана за стол переговоров, а полная капитуляция по ключевым вопросам: ядерная программа, ракетная программа, поддержка вооружённых группировок на Ближнем Востоке (например, «Хезболла» — организация признана террористической и запрещена в РФ) и деятельность в Сирии и Йемене.

Основные элементы стратегии

Экономические санкции

Центральным инструментом стали односторонние санкции США, направленные против иранской нефтяной промышленности, банковского сектора, металлургии, судоходства и финансовых операций. США ввели вторичные санкции, угрожая наказанием любой компании или стране, ведущей бизнес с Ираном. Это привело к резкому падению иранского экспорта нефти — с 2,5 млн баррелей в сутки в 2018 году до менее 0,5 млн в 2020 году. Иранский риал обесценился более чем на 70 %, инфляция превысила 40 %, а ВВП сократился на 6—7 % в год.

Военное сдерживание

США усилили военное присутствие в Персидском заливе, включая развёртывание авианосных ударных групп и бомбардировщиков B-52. В 2019—2020 годах произошёл ряд инцидентов: атаки на нефтяные танкеры у берегов ОАЭ, сбитие американского беспилотника RQ-4A Global Hawk иранскими ПВО, а также убийство иранского генерала Касема Сулеймани в результате авиаудара США в Багдаде в январе 2020 года. Эти события поставили регион на грань полномасштабного конфликта.

Дипломатическая изоляция

США пытались добиться международной поддержки своей политики, но столкнулись с сопротивлением со стороны европейских союзников (Франция, Германия, Великобритания), которые оставались привержены СВПД и создали механизм INSTEX для обхода санкций. Россия и Китай также выступили против односторонних мер, продолжая экономическое и военно-техническое сотрудничество с Ираном.

Реакция Ирана

Ответные меры

Иран, в ответ на выход США из сделки и ужесточение санкций, начал постепенное нарушение условий СВПД: обогащение урана до 4,5 % (против разрешённых 3,67 %), увеличение запасов низкообогащённого урана, запуск центрифуг IR-6 и IR-9, а также ограничение доступа инспекторов МАГАТЭ. К 2021 году Иран достиг уровня обогащения в 60 %, что приблизило его к порогу создания ядерного оружия.

Внутренняя ситуация

Экономический кризис привёл к массовым протестам в 2019—2020 годах, подавленным силами безопасности. Однако иранское руководство во главе с верховным лидером Али Хаменеи и президентом Хасаном Роухани (до 2021 года) сохранило контроль, используя националистическую риторику и репрессии. Иран также наращивал сотрудничество с Россией и Китаем, в том числе в рамках Шанхайской организации сотрудничества и военно-технических проектов.

Оценка эффективности

Критика стратегии

Многие эксперты и политики (включая бывших чиновников администрации Обамы и европейских дипломатов) оценили стратегию как провальную. По их мнению, она не достигла ни одной из заявленных целей: Иран не отказался от ядерной программы, а, наоборот, ускорил её; не прекратил поддержку прокси-сил в регионе; не пошёл на переговоры на условиях США. Вместо этого стратегия привела к росту напряжённости, ухудшению гуманитарной ситуации в Иране и ослаблению нераспространенческого режима.

Поддержка стратегии

Сторонники стратегии (включая администрацию Трампа и консервативные аналитические центры в США) утверждали, что давление вынудило Иран сесть за стол переговоров в 2021—2022 годах, а также ослабило его экономический потенциал для финансирования вооружённых группировок. Однако даже в рамках переговоров в Вене (2021—2022) Иран не согласился на полное сворачивание ядерной программы, а лишь на возврат к СВПД с некоторыми корректировками.

Последствия и наследие

Смена администрации в США

С приходом к власти президента Джо Байдена в 2021 году США официально объявили о готовности вернуться к дипломатическому решению. Однако процесс восстановления СВПД затянулся: Иран требовал снятия всех санкций, включая те, что были введены после 2018 года, а США настаивали на предварительном возврате Ирана к полному соблюдению сделки. К концу 2023 года переговоры фактически зашли в тупик, и «максимальное давление» продолжало оказывать влияние на иранскую экономику, хотя и в ослабленной форме.

Влияние на регион

Стратегия способствовала дестабилизации Ближнего Востока: усилились прокси-конфликты в Сирии, Йемене и Ираке, участились атаки на нефтяные объекты Саудовской Аравии и Израиля. Иран нарастил военно-техническое сотрудничество с Россией, включая поставки беспилотников для войны в Украине, что вызвало новые санкции со стороны Запада.

Оценка в России

Россия последовательно выступала против односторонних санкций США, рассматривая их как нарушение международного права и Устава ООН. Москва поддерживала сохранение СВПД и призывала к диалогу. В 2022—2023 годах Россия и Иран углубили сотрудничество в энергетике, военной сфере и финансах, частично компенсируя иранской экономике последствия санкций.

Критика и альтернативные подходы

Гуманитарные последствия

Санкции, особенно вторичные, привели к дефициту лекарств, медицинского оборудования и продовольствия в Иране. Международные организации, включая ООН и Всемирную организацию здравоохранения, неоднократно указывали на ухудшение качества жизни иранцев, особенно больных редкими заболеваниями. США заявляли, что гуманитарные товары не подпадают под санкции, но на практике банковские и транспортные ограничения затрудняли их поставки.

Альтернативные сценарии

Эксперты предлагали вместо одностороннего давления использовать многостороннюю дипломатию, включающую поэтапное снятие санкций в обмен на верифицируемые шаги Ирана, а также региональные переговоры с участием Саудовской Аравии, Израиля и Турции. Однако реализация таких сценариев осложнялась взаимным недоверием и внутренними политическими факторами в США, Иране и других странах.

Источники

• Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), 2015 г.
• Заявление президента США Д. Трампа о выходе из СВПД, 8 мая 2018 г.
• Доклад МАГАТЭ о ядерной программе Ирана, 2020—2023 гг.
• Отчёты Международного валютного фонда (МВФ) по Ирану, 2018—2022 гг.
• Публикации аналитических центров: Council on Foreign Relations (CFR), Carnegie Endowment for International Peace, Институт Ближнего Востока (Россия).
• Резолюция Совета Безопасности ООН 2231 (2015 г.).
• Заявления МИД России по иранской ядерной программе, 2018—2023 гг.