Эргативный строй

Эргативный строй — это тип грамматического строя языка, при котором субъект непереходного глагола (например, «мальчик бежит») и объект переходного глагола (например, «мальчика ударили») кодируются одинаково (например, одним и тем же падежом — абсолютным), а субъект переходного глагола (например, «мальчик ударил») кодируется иначе (например, эргативным падежом). Эргативный строй противопоставляется номинативному строю (аккузативному), где субъект и переходного, и непереходного глаголов кодируются одинаково (именительным падежом), а объект — иначе (винительным). Эргативность является одной из фундаментальных типологических характеристик языков мира, наряду с номинативностью, активным строем и эргативно-аккузативным синкретизмом.

История изучения

Термин «эргативный» (от греч. ergates — «деятель», «рабочий») был введён в лингвистику в конце XIX века. Впервые систематическое описание эргативных конструкций было дано немецким лингвистом Гуго Шухардтом в 1896 году на материале баскского языка. Однако сам феномен был известен гораздо раньше: в грамматиках санскрита (Панини) и древнегрузинского языка описывались сходные явления, хотя и не выделялись в отдельный тип.

В XX веке эргативный строй стал предметом интенсивного изучения в рамках типологической лингвистики. Советский лингвист И. И. Мещанинов в 1930-х годах разработал теорию эргативного строя, связывая его с определённым этапом развития общества (так называемая «эргативная стадия»), однако эта гипотеза позже была отвергнута. Ключевой вклад в современное понимание эргативности внесли американские лингвисты Р. Диксон, Б. Комри и А. Кибрик, которые показали, что эргативность не является единым явлением, а представляет собой комплекс морфосинтаксических стратегий.

Типология эргативного строя

Морфологическая эргативность

Наиболее распространённый тип — морфологическая эргативность, при которой падежная система или согласование глагола различают три основных аргумента:

• S (subject of intransitive verb) — субъект непереходного глагола.
• A (agent of transitive verb) — агенс (субъект) переходного глагола.
• P (patient of transitive verb) — пациенс (объект) переходного глагола.

В эргативном строе S и P кодируются одинаково (абсолютный падеж, или абсолютив), а A — иначе (эргативный падеж). В номинативном строе, напротив, S и A кодируются одинаково (номинатив), а P — иначе (аккузатив).

Пример из баскского языка (эргативный строй):

• Gizona etorri da. — «Мужчина пришёл.» (S — gizona в абсолютиве)
• Gizonak mutila ikusi du. — «Мужчина увидел мальчика.» (A — gizonak в эргативе, P — mutila в абсолютиве)

Синтаксическая эргативность

Помимо морфологической, выделяют синтаксическую эргативность, когда правила синтаксиса (например, образование относительных придаточных, контроль рефлексивизации, опущение аргументов) группируют S и P, а не S и A. Синтаксическая эргативность встречается реже морфологической. Например, в языке дырбал (Австралия) в эргативной конструкции агенс не может быть опущен в придаточном предложении, если он не совпадает с пациенсом главного, тогда как пациенс может быть опущен.

Расщеплённая эргативность

Многие языки мира не являются строго эргативными или номинативными, а демонстрируют расщеплённую эргативность (split ergativity). В таких языках эргативное кодирование используется только в определённых грамматических контекстах, а в других — номинативное. Наиболее распространённые факторы расщепления:

1. Время и вид глагола: в прошедшем времени или перфективных формах может использоваться эргативная конструкция, а в настоящем/будущем или имперфективных — номинативная. Пример: хинди и урду — в перфективных формах переходных глаголов субъект принимает эргативный падеж, а в неперфективных — номинативный.
2. Лицо и одушевлённость: одушевлённые и личные местоимения часто кодируются номинативно, а неодушевлённые существительные — эргативно. Это характерно для многих австралийских языков.
3. Тип клаузы: в главных предложениях может быть эргативная система, а в придаточных — номинативная (или наоборот).

Языки с эргативным строем

Эргативный строй распространён в нескольких языковых семьях и ареалах:

• Кавказские языки: большинство языков Северо-Западного Кавказа (адыгейский, кабардино-черкесский, абхазский) и Северо-Восточного Кавказа (чеченский, ингушский, аварский, лезгинский) имеют эргативный строй. В грузинском языке эргативность проявляется только в некоторых временных формах (так называемая «эргативная конструкция» в аористе).
• Баскский язык: изолированный язык, классический пример эргативного строя.
• Австралийские языки: многие языки Австралии, особенно пама-ньюнганской семьи (например, дырбал, гуугу-йимитир), имеют эргативный строй.
• Папуасские языки: многие языки Новой Гвинеи (например, языки семьи транс-новогвинейской).
• Тибето-бирманские языки: некоторые языки этой семьи (например, тибетский, непальский, мейтхей) проявляют эргативность.
• Эскимосско-алеутские языки: все языки этой семьи (гренландский, инуктитут, алеутский) имеют эргативный строй.
• Языки майя: классический майя и многие современные языки майя (например, юкатекский, киче) имеют эргативный строй.

Эргативный строй в русском языке

Русский язык является номинативным (аккузативным) — субъект и переходного, и непереходного глаголов стоит в именительном падеже, а объект — в винительном. Однако в русском языке существуют конструкции, которые могут быть интерпретированы как эргативные, хотя они не являются продуктивными. Например, в некоторых диалектах и в просторечии встречается конструкция типа «Меня знобит» или «Его тошнит», где субъект (пациенс) стоит в винительном падеже, а глагол безличный. Однако это не является полноценным эргативным строем, так как агенс не кодируется эргативным падежом.

Теоретические модели

Существует несколько теорий, объясняющих происхождение и функционирование эргативного строя:

1. Диахроническая теория: эргативность часто возникает из пассивных конструкций. Например, в некоторых языках первоначальная пассивная конструкция (где агенс маркируется творительным падежом, а пациенс — именительным) со временем переосмысливается как активная эргативная конструкция. Это объясняет, почему в некоторых эргативных языках эргативный падеж исторически происходит от творительного или инструментального.
2. Функциональная теория: эргативность связана с семантической ролью агенса. Агенс — это активный деятель, который инициирует действие, и его маркирование особым падежом подчёркивает его активность. Пациенс и субъект непереходного глагола, напротив, пассивны, поэтому кодируются одинаково.
3. Когнитивная теория: эргативность отражает базовую когнитивную категоризацию событий, где переходные и непереходные действия воспринимаются как разные типы ситуаций.

Критика и дискуссии

В лингвистике существуют споры о том, насколько эргативность является самостоятельным типом строя, а не просто морфологической особенностью. Некоторые исследователи (например, Дж. Николс) утверждают, что эргативность — это не столько строй, сколько стратегия маркирования аргументов, которая может сосуществовать с номинативными стратегиями в одном языке.

Другой дискуссионный вопрос — является ли эргативность более «примитивной» или «архаичной» по сравнению с номинативностью. В XIX веке существовала теория, что эргативный строй предшествовал номинативному в эволюции языка, но современные данные не подтверждают этого: оба типа встречаются в языках с разной степенью сложности и исторической глубины.

Интересные факты

• В языке басков эргативный падеж маркируется суффиксом -k, который добавляется к существительному, если оно является агенсом переходного глагола.
• В языке дырбал (Австралия) существует синтаксическая эргативность, при которой в сложных предложениях можно опускать только пациенс, но не агенс.
• В некоторых эргативных языках (например, в аварском) существует так называемый «эргативный падеж» для агенса, но также есть «абсолютный падеж» для пациенса и субъекта непереходного глагола, который часто не имеет специального окончания (нулевое маркирование).

Источники

• Диксон Р. М. В. Эргативность. — М.: УРСС, 2007.
• Кибрик А. Е. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания. — М.: МГУ, 1992.
• Мещанинов И. И. Эргативная конструкция в языках различных типов. — Л.: Наука, 1967.
• Comrie B. Language Universals and Linguistic Typology. — Chicago: University of Chicago Press, 1989.
• Nichols J. Head-marking and dependent-marking grammar // Language. — 1986. — Vol. 62, No. 1. — P. 56–119.