Этость

Этость — философская категория, обозначающая непосредственную, конкретную данность бытия, его сущностное ядро, взятое вне абстрактных определений и вне отношения к чему-либо иному. В различных философских системах термин может трактоваться как синоним «чтойности» (лат. quidditas), «самости» (нем. Selbstheit) или «сущего как такового», однако в русской философской традиции, особенно в трудах Алексея Фёдоровича Лосева, «этость» приобретает специфическое значение, связанное с диалектикой имени и сущности.

История термина

Происхождение и этимология

Термин «этость» является калькой с латинского haecceitas (от haec — «эта»), введённого в схоластическую философию Иоанном Дунсом Скотом (ок. 1266–1308). Скот использовал haecceitas для обозначения принципа индивидуации — того, что делает данную вещь именно этой, а не другой, отличая её от всех прочих представителей того же вида. В отличие от «чтойности» (quidditas), которая указывает на общую природу (например, «человечность»), «этость» указывает на единичное, неповторимое существование (например, «этот конкретный человек»).

В русский язык термин вошёл через переводы и оригинальные работы философов Серебряного века. Впервые в русской философской литературе слово «этость» в значении haecceitas употребил, по-видимому, Владимир Сергеевич Соловьёв в своих переводах и комментариях к схоластике. Однако широкое распространение и новое наполнение термин получил в трудах А. Ф. Лосева.

Развитие в русской философии

В XX веке понятие «этости» было переосмыслено в рамках имяславия и диалектической феноменологии. А. Ф. Лосев в работе «Философия имени» (1927) и в более поздних трудах использует «этость» как ключевой элемент своей теории имени. Для Лосева «этость» — это не просто формальный принцип индивидуации, а энергийное проявление сущности, её «смысловая изваянность», данная в имени. Имя, по Лосеву, есть «энергийная сущность» вещи, а «этость» — тот момент, когда сущность перестаёт быть абстрактной и становится конкретно-единичной, явленной в слове.

В отличие от западноевропейской традиции (например, от экзистенциализма Мартина Хайдеггера с его Dasein), русская «этость» не противопоставляется всеобщему, а диалектически с ним совпадает. Лосев утверждал, что «этость» есть «единичность всеобщего», то есть максимально конкретное выражение идеи, а не её отрицание.

Философское содержание

Соотношение с «чтойностью»

В схоластике и в последующей метафизике «этость» (haecceitas) и «чтойность» (quidditas) образуют пару противоположностей:

• Чтойность — ответ на вопрос «что это?» (quid est). Она указывает на сущность, род, видовую принадлежность. Например, «чтойность» Сократа — «человек», «разумное животное».
• Этость — ответ на вопрос «почему это — именно это?» (haec). Она указывает на принцип индивидуации, на то, что делает Сократа не просто человеком, а данным, конкретным Сократом, отличным от Платона и Аристотеля.

В классической метафизике (от Аристотеля до Фомы Аквинского) принципом индивидуации считалась материя, ограниченная количественными характеристиками. Дунс Скот, напротив, утверждал, что материя сама по себе не может быть принципом различия, так как она бесформенна. Поэтому он ввёл «этость» как особое, нередуцируемое к материи или форме, «последнее различие» (ultima differentia) сущего.

Этость в диалектике А. Ф. Лосева

Лосев развивает учение о «этости» в контексте своей диалектики имени. Он выделяет несколько моментов в структуре сущего:

1. Сущность (самое само) — невыразимое, абсолютное ядро вещи.
2. Энергия сущности — проявление сущности вовне, её смысловое излучение.
3. Имя — оформленная энергия сущности, которая позволяет вещи быть познанной и названной.
4. Этость — момент, когда энергия сущности, проходя через все логические определения (род, вид, отличие), становится единичным, неповторимым именем. Этость — это «смысловая скульптура» вещи, её «индивидуальная идея».

Таким образом, для Лосева «этость» — это не просто эмпирическая единичность (как в номинализме), а высшая ступень смыслового оформления, где всеобщее содержание (идея) достигает максимальной конкретности. В этом смысле «этость» сближается с понятием «символа» — реальности, в которой идея и явление неразрывно слиты.

Критика и альтернативные трактовки

Номиналистическая критика

Философы-номиналисты (например, Уильям Оккам) отрицали реальность «этости» как отдельного принципа. Для них единичное существование вещи есть первичная и единственная реальность, а любые попытки выделить в ней «чтойность» или «этость» являются лишь умственными конструкциями (концептами). С этой точки зрения, «этость» — излишняя сущность, которую следует «бритвой Оккама» отсечь.

Экзистенциалистская критика

В экзистенциализме (Ж.-П. Сартр, А. Камю) акцент делается на существовании (existentia), которое предшествует сущности (essentia). Однако «этость» здесь понимается не как внутреннее свойство вещи, а как результат свободного выбора и проекта человека. Сартр критиковал любые попытки найти в бытии «этость» как данность, считая это формой «дурной веры» (mauvaise foi), попыткой уйти от ответственности за своё существование.

Влияние на постмодернизм

В философии постмодернизма (Ж. Делёз, Ф. Гваттари) понятие «этости» было переосмыслено в контексте теории «ризомы» и «сингулярностей». Делёз, в частности, использует термин haecceity (в английских переводах) для обозначения не столько индивидуальной вещи, сколько «события» или «степени интенсивности». Например, «этость» может быть не у человека, а у «пяти часов вечера» или «состояния ветра». Это радикальный отход от классической метафизики, где «этость» всегда привязана к субстанции.

Значение и применение

В теологии

В христианской теологии, особенно в трудах Дунса Скота, «этость» играла важную роль в обосновании уникальности Иисуса Христа и Девы Марии. Скот утверждал, что «этость» Христа как Богочеловека является абсолютно уникальной, не сводимой ни к божественной, ни к человеческой природе, что обосновывало догмат о непорочном зачатии.

В эстетике

В эстетике, особенно в русской философской школе (Лосев, Павел Флоренский), «этость» используется для анализа художественного образа. Художественное произведение (например, икона) обладает «этостью» — оно не просто изображает некий общий тип, а являет конкретную, неповторимую личность в её духовной сущности. Икона «Троица» Андрея Рублёва имеет свою «этость», отличающую её от всех других изображений Троицы, при этом выражая всеобщий догмат.

В современной аналитической философии

В современной аналитической метафизике (Д. Льюис, С. Крипке) проблема «этости» обсуждается в контексте теории возможных миров и жёстких десигнаторов. Вопрос о том, что делает индивида тем же самым во всех возможных мирах, является прямым аналогом средневекового спора о принципе индивидуации. Некоторые философы (например, Д. Льюис) считают, что «этость» — это не более чем «трансмировое тождество», заданное именем, а не внутренним свойством.

Интересные факты

• В русском языке слово «этость» является редким и почти не встречается за пределами специальной философской литературы. В бытовом употреблении его иногда заменяют словом «самость» или «индивидуальность».
• А. Ф. Лосев в своей работе «Самое само» (1930-е годы) посвятил «этости» отдельную главу, где пытался диалектически вывести её из понятия «абсолютной мифологии».
• В поэзии русского символизма (Вячеслав Иванов, Андрей Белый) можно встретить образные парафразы «этости» — например, «лик» (в отличие от «лица» или «маски») как выражение неповторимой сущности.

Источники

1. Дунс Скот И. Сочинения. — М.: Мысль, 2001. (Раздел о принципе индивидуации).
2. Лосев А. Ф. Философия имени. — М.: Академический проект, 2009.
3. Лосев А. Ф. Самое само: Сочинения. — М.: Эксмо-Пресс, 1999.
4. Соловьёв В. С. Философский словарь // Собрание сочинений в 10 т. — СПб., 1911–1914.
5. Делез Ж., Гваттари Ф. Тысяча плато: Капитализм и шизофрения. — Екатеринбург: У-Фактория, 2010. (Глава о сингулярностях).
6. Крипке С. Именование и необходимость. — М.: Логос, 2000.